Вячеслав Шмотьев

Воспоминания

Наш Исовский геологоразведочный техникум имел общесоюзный статус и заявку на его выпускников подавали многие горнорудные и геологические ведомства из различных регионов СССР. Мы были молоды и горели желанием познать мир. Поэтому около 30-ти выпускников (и я в том числе) решили распределиться в Таджикистан. В конце июля мы прибыли в Душанбе (тогда он назывался Сталинабад) Все для меня было необычным (и незнакомая речь, и одежда людей и тенистые улицы). Забавные флегматичные ишачки, пирамидальные тополя и воркование голубей в и кронах. В Министерстве геологии и охраны недр Таджикской ССР нам предложили на выбор геологоразведочные экспедиции в Горном Бадахшане, в Районе Матчи и Канимансурскую ГРЭ. Нас не торопили с решением, предложили в течение трех дней подумать и определиться. В разговоре один из сотрудников Управления кадров рассказал нам о предприятиях в Ленинабадской области — обжитый район, благоустроенные поселки и оснащенные современной техникой горные предприятия. Кадровик старой закалки умолчал о том, что это урановые предприятия, хотя в 1958 году режим секретности был уже отменен. Так мы попали в Канимансурскую геологоразведочную экспедицию — часть в Адрасман (Замбарак), часть в Табошар. Конечно, нам по молодости больше импонировали прежние названия (Чкаловск) — как-никак секретные города!
В первый же день мы ощутили горячий прим Таджикистана в буквальном смысле — провалялись целый день у бассейна и страшно обгорели. Бассейн был любимым местом досуга жителей Адрасмана. Работал я в Замбараке горным мастером на проходке штолен. Работал на проходке штолен 4-5; 7 и 10. Внизу сая под нами была шахта Кансайского рудника — тогда еще он не назывался Адрасманским ГОКом. Добыча урана в Адрасмане и Териакане уже прекратилась, хотя шахта на промплощадке поддерживалась в рабочем состоянии — работал водоотлив, клетевой подъем, вентиляция. Мне также пришлось проработать в этой шахте несколько дней — подменял заболевшего горного мастера. Работали тогда по восемь часов с одним выходным днем. В шахте на выходные оставались только дежурные электрики и машинисты водоотлива. На выходные часто ездили в Ленинабад. Автобусного движения в то время, разумеется, не было, как не было и проблем с поездкой. Любой шофер попутной машины, брал пассажира за три рубля. В Ленинабаде самым интересным местом был базар — своеобразный Гайд-Парк местного разлива. Гортанные крики продавцов, блеянье приготовленных на заклание баранов, соблазнительный запах шашлыка, дынь и прочей снеди. Шампур сочного шашлыка, кстати, стоил тогда один рубль, а килограмм винограда — 20 копеек. Запомнилась одна чудесная картинка. После ночной смены я выходил из штольни на поверхность и смотрел на юг (пятая штольня была на вершине горы, и вокруг был прекрасный обзор) Так вот по утрам, когда еще воздух не дрожал от жары, на юге смутно просматривались голубоватые контуры Памирских вершин. На сегодня, пожалуй, все. Я могу предположить, что мои воспоминания мало кому интересны, но для меня это кусочек моей юности.

© Вячеслав Шмотьев

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s