Турмуары 11

Продолжение

Глава 22. Там, за перевалом.

Моторизованное покорение Товака настолько укрепило чувство горопроходчества, что своеобразная горная болезнь взывала к рецидивам. И вот молодёжь дома директоров по улице Советской, к которой с натяжкой причисляю и себя, вновь рвётся в горы, опять встретиться со щемящим чувством первоступания ноги человека по горной девственности. Лямки рюкзака с лёгкой овощной трапезой и баллоном с галлоном воды приятно оттягивают моё поджарое мускулистое тело, рвущееся туда, где в туманной дымке рождается утро — за ближайший перевал, который (каждый в этом глубоко убеждён) будет повергнут к стопам гордыни наших успехов на стезе освоения сугубо только нами неизведанных горных далей. Идём весело и непринуждённо, глотая подошвами мелкокаменистую дорогу подъёма, правда мажор подъёма несколько модератиться с увеличением его крутизны  и на последних этапах к одолению цели уже не особенно негодуется на предложения тёзки произвести замену в почётном деле ношения рюкзака. Но проходятся последние десятки метров и мы уже попираем перевал, открывающий дали других горных массивов и долин. Вокруг, в густом разрежённом воздухе средних слоёв тропосферы зависли птахи небесные и тишина сковала хмуряющуюся горами природу, кою с немым восторгом так приятно впитывать в себя, ощущая приливы и отливы сил, так взбудораженных окружающим великолепием. Заметное оживление объяснимо, хотя и крутым, спуском на дальнейшем этапе нашей экскурсии. Скользя вниз по камням и камешкам добираемся до большой и обильно-тень-дающей арчи, чей только сильно искорёженный и узловатый ствол останавливает нас от  обязательного ритуала врезания «Здесь были…» Небольшой привал ни в коей мере не расслабляет нас ни физически, ни гася нашу любознательность перед новым и неизведанным. По дороге к руслу горной речушки Карамазарки, названной по местопротеканию близ могилы какого-то мусульманского святого, сталкиваемся с памятником местному учителю, замученному тут в смутное предвоенное время. Жертва была приволочена и убита здесь же басмачами. Памятник принесли и установили здесь ученики школы, где училась Марина К-а, которая и рассказала тут же обо всём. Металлический обелиск из листового железа, окрашенный когда-то в белый цвет, с оторванной звездой и весь поклёванный дробью и картечью, а в центре большое пулевое, без соответствующего выходного, отверстие. То ли это всё невинная пристрелка джигитовских обрезов, то ли следы классовых сражений. Очевидно, одно и другое, во всяком случае пулю вынимать не стали.  Извилистыми тропками меж арчей и утёсов идём над руслом речки вверх по нему и затем спускаемся к Карамазарке, решив запривалить и отмыть свои далеко не мусульманские тела в алмазных водах маленькой, но зато настоящей, далёкой от самой тени намёка на суррогат, горной артерии живительной влаги. Немедленно берёмся за долгое, но чрезвычайно интереснейшее, дело перекрытия горной реки в целях сооружения купалища объёмом хотя бы в 3-4 кубометра. Купание доставило несравнимое удовольствие, и хоть воды было побольше, чем в ложке, сестре не удалось утопить в ней своего брата. При сильном ухищрении даже удавалось проплыть в этом бассейне сантиметров 87-89 на неоттопыренных локтях, но сильно царапался пуп о придонные камни. И всё же брызги, визги и чувство глубокого удовлетворения, стекавшее с нас каплями вод Карамазарских — этих слёз горных ангелов Центрального Тянь-Шаня, — славные атрибуты искренней радости и детской непосредственности сопутствовали нашим, однобоко сказать, водным процедурам. Сытые положительными эмоциями, не спеша, в уже оранжевых лучах солнца, двигаемся в обратный путь. Форсирование в 2-3 прыжка Карамазарки, неожиданно осложняется неучтённым фактором. То ли это была санкционированная акция (рядом виднелась юрта горца-козлиста), то ли личная инициатива животного, интеллектуально уступающего приматам, и приведённого в стрессовое состояние разительным отличием нас от своих хозяев, как особей немусульманского происхождения и вида, но факт тот, что наша монолитная группа была настойчиво и усердно облаяна с недвусмысленными выпадами и громким ворчанием в сторону, наверное, противоположную Мекке, но нашу. Поскольку пройти было необходимо сквозь, видимо, ареал бессловесной твари, пришлось дезориентировать оную посредством метания камней, разумеется не в животное. Благополучно миновав эту Сциллу, одолеваем и Харибду крутого подъёма к заветному перевалу, который уже вечереет и гостеприимно открывает вид на ждущий нас Адрасман. С гиком, по-суворовски, в лавине мелких камешков, а кое-где и помогая себе мышцами глютэоса, скатываемся в родные места и снова облаянные, но уже родными, псами, рвём грудями финишную ленточку окрашенных домов — свидетелей окончания сегодняшней горной эпопеи, а в головах зудят приятные мысли: ещё одним белым пятном меньше на карте мест, где мы ещё не побывали.

Конец

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s