Турмуары 7

Продолжение

Становление советской власти в горном Таджикистане.

На первой странице общесоюзной, республиканской, областной или районной газеты обычно даётся информация о людях знатных. Знатные люди (чему в своё время удивился, и не мало, старик Хоттабыч, не найдя среди них шейхов, эмиров или хотя бы простых рядовых джиннов) это — рабочие, хлебо- и хлопко-, соответственно -робы и -воды, шахтёры, погонщики тепловозов, а также прочие знатные труженики скромного происхождения прочно чернимые типографской краской на первых полосах периодики, за что им и соответствующая хвала. Устная газета ( читай сиюминутная взаимоинформация) Адрасманских просторов скорее всего бы утешила Хоттабыча — джинна более чем тысячелетней выдержки: Урушев — вот имя простого советского миллионера, столь муссируемое во всех кругах разговаривающих адрасманцев, Урушев — вот имя, занимающее воображаемую первую полосу местного воображаемого органа воображаемой печати. Козлодержатель ценных пушных пород, зооаграрий передового частного Таджикистана, гений предпринимательства стихийной экономики дозволенного подсобного хозяйства. Не буду выращивать из традиционной тюбетейки (всё равно их носят все) чёрного лоснящегося цилиндра — традиционно представляемой «короны»  традиционно восседающего на упитанном мешке с многонулевым числом хрестоматийного толстяка с хищным оскалом, на фраке которого так и хочется написать мелом «капиталист». Нет, наш простой советский миллионер Урушев уважаем населением не только за деловые качества: он первый и на козлодрани, и в кулачных отношениях, гибок и в житейской смекалке.  Козлодрань — в названии этого праздника, адекватно ассоциации, отображается его сущность. После уразы (мусульманский пост), приходящейся на август и аскетирующей правоверных где-то на месяц, грядёт разговение ярко сигнализируемое козлодранью. Козлодрань, эта ежегодная, регулярная спартакиада среднеазиатов проявляет силу, сноровку, мужские качества её участников. Утилитарно — конная драка (оружие в ней — кнут и, разумеется, не для подбадривания копытных, а как средство полоснуть соперника), цель которой овладеть трупом предварительно обезглавленного козла. Состязание весьма престижно и уважение к лаврам победителя сравнимо с гордостью болельщиков европейского спорта за любимца, одержавшего важную победу. И тут Урушев на коне в прямом и переносном смысле. Искренне радуешься за свою страну где даже простые миллионеры взращены не однобоко, а тяготеют к некоей гармонии, Быть приглашённым к Урушеву (он также и мэтр Адрасманской кулинарии) на плов — честь, и возможность воспользоваться приглашением льстит даже представителям административно-хозяйственной верхушки этого района горноватого Таджикистана.  Объективные причины помешали запланированному приглашению (а это было уже весьма ощутимой реальностью) группы наших скромных персон, укреплённой руководящими тузами местного комбината, в таящие загадочную неизвестность пенаты настоящего хозяина данного экономического уголка Таджикской ССР. И Урушев отнюдь не отбыл в соседнюю также палимую щедрым солнцем республику на симпозиум себе подобных по вопросам, допустим, увеличения купюровоспроизводимости мелкого рогатого скота в условиях свободного выпаса, нет, всё проще, как и вся простая, бесхитростная жизнь нашего простого миллионера: подрался и слёг в больницу, предоставив нам теряться в догадках об организации хозяйства, устройстве быта и проведения досуга Урушева — типичного представителя славной когорты наших миллионеров.  И всё же советская власть понемногу триумфально шествует по вышинам и низменностям нового Таджикистана. Так, козлодрань — это мусульманское разговение после августо-сентябрьской уразы переносят (конечно же сообразуясь с желаниями подавляющего числа трудящейся массы) на ноябрь, пока не окончится уборка хлопка — этой концентрированной массы облацей небесных, пеной пролившейся по смарагду и яхонту среднеазиатских полей.  Нравы же здесь просты, люди прямы и бесхитростны — каждый, соразмерно  умениям, куёт свой потный (конечно только из-за солнечной активности) рубль. Кто, довольно-таки умело, нарисует десятку почти неотличимую от настоящей, разве что на досуге найдёшь не больше 15 различий, — в основном грамматические ошибки в трудных для таджика словах на языках братских республик, выражающих достоинство нарисованной купюры, а в общем ничего, сходит. Другой же (и это большинство) овеществляя престижность владения частным легковым автотранспортом (25-30 тыс. рублей — цена этой престижности) стрижёт купоны с овец и баранов. Ох, и простофиля же этот волк из мультфильма «Кот-рыболов», которому надоели «всё эти козы и овцы, козлы да бараны». «Козлов» теперь нет — мудрые таджики растят ангорских коз для нужд оренбургской кустарной промышленности, ловкие заготовщики от которой скупают шерсть по 80 скажем условных денежных единиц за 1кг, перепродавая там, где каждое место помнит Е.Пугачёва, по 120 таковых за тот же вес. Правда попадаются и «бараны»: одного такого ловко облапошила некая носительница пухового платка соответствующей губернии, поступив с ним по мотивам известной пьесы Карпенка-Карого «100 тысяч». После окончания торга и пересчёта денег она гениально просто, предложив самой завернуть его выручку, подсунула доверчивому сыну гор пачку резаной бумаги и «…сыр выпал, с ним была плутовка такова».  Мы всегда заявляли о взаимоуважении и дружбе с великим китайским народом и что ж, особенно чувствуется, что китайцев здесь любят, чтут и даже можно сказать ждут и мало того — с распростёртыми объятиями. Я.М.К-в (зам З-а или в просторечии Якуб-чжон-ака) рассказывал, что чуть ли не каждое землетрясение (нам и тут, к сожалению, не пришлось стать свидетелями хоть самого завалящего, не в смысле, конечно, самого завалящего, как в смысле, которое сильнее всего заваливает, а так, — самого завалящего) открывает басмаческий тайничок с хорошо смазанным и любовно хранимым оружием времён, скажем кайзера Вильгельма или его противника короля Георга. Как приятно всё-таки сознавать что, казалось бы такие далёкие друг от друга в этническом и прочих планах Орест из-под Рахова и Хакым из Адрасмана так едины в своих общесоюзных интересах. И не страшно, что у сына Карпат «під стріхою «манліхер», а у тяньшаньца в горах «винчестер», что одного вдохновляет Степан, а другого — Мохаммед, хуже, что у Хакыма  больше шансов на надежду открыть объятия юго-восточному «другу». Кстати, о кладе. Во время одного из наших визитов в Канимансуры, когда я занимался изысканием  следов прошедшего древне-китайского присутствия, девушки, взобравшись на скалу (очень узкую и отвесную; — такую, что с моей боязнью высоты  было неметафорически страшно смотреть) пытались заглянуть в возможность китайского будущего. На скале было уже двое аборигенов недвусмысленно давших понять юным неверным низшего пола о нежелательности их (естественно неверных) присутствия в данный момент в данном месте. И это пресловутая восточная гостеприимность! Но быстрые взгляды юных газелей успели заметить упрятываемые в пещерные складки местности длинные предметы, туго завёрнутые в тёмную материю. Даже если это, паче чаяния, и не было оружием, то, видит Бог, я не придумаю более удобоваримого объяснения всему произошедшему. А посему, постулирую: в горах прячут оружие! А время рассудит, и, если следующее землетрясение в этом сейсмическом районе наряду с камнепадом понесёт в долину штыки, затворы и патроны, то это и будет верным подтверждением моему прозорливому сигналу.  А пока суд да дело, жители Адрасмана своеобразно толкуют межнациональную дружбу, что знаменовалась миниатюрным «газават», а проще, крупной дракой русских с нерусскими в сим тихом местечке, правда городская стража на этот раз не явилась последней и к зачинщикам (нерусским) собирались применить самые строгие меры, инкриминируя им разжигание национальной розни. Всё это однако (драка была как раз накануне нашего приезда) не дало нам повода ко вщелизабиванию и мы гордо несли свои славянские тела сквозь мусульманистов местных устоев: ведь экономические отношения — базис, а всё остальное — от надстройки, как учил нас когда-то папа Карло, и потому статус гостей начальства комбината довлел над всем остальным, позволяя не обращать внимания на распри, как источник каких-либо неудобств для нашего времяпровождения. Наверное такое же чувство испытывал Пржевальский, очутившись среди множества своих лошадей.

Следующая страница 8

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s