Турмуары 4

Продолжение

Канимансурские пещеры — серебряные копи древних китайцев находятся всего лишь в полутора километрах от Адрасмана. Место, как впрочем и всё здесь, красивое и вызывающее неизбежное желание запечатлевать на фотоплёнку окружающее. Идём вверх-вниз, распугивая кобылок, срывающихся с места со звуком пулемёта системы Дегтярёва, работающего, однако, с глушителем. Идём мимо огорода таджика, присосавшегося в низинке к источнику, идущему через трубу из шахты, находящейся подле. Огород: клевер-кукуруза — превалирующие культуры местных гор. Идём мимо шахты. Идём мимо каких-то зданий, построенных волжскими немцами. Наверху, над пещерами, с достоинством осматриваем близ и далеколежащие горы, цокаем языками в немом восхищении, и — вниз, в собственно пещеры: они растыканы в массиве горы там-сям, а самая большая напоминает глазницы черепа, — она и была объектом нашего пристального изучения. К сожалению, она была объектом пристального изучения и археологов, оставивших массу окурков и гильз, хотя дичи, кроме диких голубей, чьё урчанье и перья доминировали внутри, не наблюдали. Археологи, видать, и подчистили следы пребывания древних, тем более китайцев. Однако, перевернув центнера полтора мелких и крупных камней, не то возликовал, не то засомневался, отыскав осколок, скорее пиалы, с голубой и синей эмалью, так как идентифицировать его не смог: то ли оставил его какой-нибудь Ли с бородой, растущей из-под нижней губы, то ли это следы Ивана, потягивавшего в пещере сигареты «Памир», название которых носят горы, в хорошую погоду видимые и отсюда, то ли над ним помянул таджикскую мать какой-то иванов помощник, неудачно вкусивший чай «из пиала». Но всё равно, осколочек бережно переношу в карман, куда, кстати, двумя днями позже перекочёвывает и черепок обожжённой глиняной миски, найденный в низине на самом видном месте и, как видно, не заслужившей внимания археологов своей незавершённостью.  Чудесные места полудевственной природы манят и манят нас, недобалованных красотами туристов, пленяя наши помыслы отвизитировать сиюминутные ландшафты ещё через день. С радостью то опускаемся с гор полубежа, то вздрючиваемся наверх, полудыша. На одном склоне горы — заброшенный карьер (диаметром 30 м) современных серебряных разработок, он сообщается с древнекитайскими копями по ту сторону горы, кои мы и детально обследовали, вынюхивая все закоулки пещеры, доходя до камер, удивляющих своей высокой влажностью. В тайне надеясь обнаружить что-то похожее на на благородный металл, с усердием Портоса в последние минуты жизни, титанически ворочаю камни, но, как выяснилось впоследствии, серебряная руда — это тот жалкий налёт чёрной копоти на коричнево-красных булыжниках, незаслуживающих моего внимания как «минералога-любителя». Променяв прелести спелеологических отправлений на археологические надежды, всё своё внимание во второе путешествие в Канимансуры направляю на поиски древнего, но кроме вышеупомянутых черепков сомнительной принадлежности, мои лавры нового Шлимана подкрепляют только обглоданные козьи кости (правда одна была с остатками шерсти и копытом!) и фарфоровые электроизоляторы, покоящиеся на остатках бетонных, а может и железобетонных (рядом валялась масса ржавых железяк) фундаментах. После второй встречи с камнями, дышащими древностью, отправляемся назад не прежним, а несколько другим путём: мимо развалившихся мазанок, из стен которых предательски проглядываются кирпичи, мимо шахт разработок, издающих лязг и скрежет современных механизмов, мимо самосвалов, увозящих полные кузовы «нечто», чтобы встретить родной Адрасман, зелёной каплей застывший под ярко-жёлтой невыразительной и не стоящей названия якобы горой Белухой. Древние ракушки, во множестве находимые на ней, говорят о том, что когда-то здесь было море, но тут так тепло, что, я думаю, за все эти геологические эпохи оно просто высохло. Идём, довольные от впечатляющей прогулки, а в душе уже рифмуется:

В горы тимуровцы весело шли,

Пели о радостном детстве они.

Эхо подпело им первый куплет,

Горы остались, тимуровцев нет!

Но окончательно этот шедевр сложился после пронизывающего до корней волос страха запоздало появившегося от опасности, которой мы, оказывается, подвергались. Валентин Петрович З-в, директор Адрасманского горнодобывающего комбината, поведал нам о возможности затягивания нас во внутрь горы ползущей породой и, как раз то место в уголке пещеры, где при зажжённой спичке туман от дыхания во влажной атмосфере своим рассеивающим светом призрачно освещал мокнущие следы моих кед, выданных хозлаборантом отдела института органической химии для поездок на сельхозработы, и являло собой тот Бермудский треугольник Адрасмана, где корабли и самолёты, конечно, не исчезли бы бесследно (они бы просто не вписались в тот временно-, а больше пространственный континуум), но исчезновение автора этих строк (а если бы не повезло покрупней, то и его чудесных спутниц) субъективно явилось бы не меньшим бедствием для передового человечества. Во второй раз этот фактор был учтён надлежащим образом и никакие прелести риска в качестве самоутверждения, не превалировали над осторожностью организованного туриста, охраняемого табличками «руками не трогать» и «Просят не плевать на пол». А таблички «Осторожно, опасная зона!» мы увидели, когда всё уже было ясно, они, как и часто бывает, были совсем не в тех местах, валяясь на камнях надписью вниз.

Но окончательно этот шедевр сложился после пронизывающего до корней волос страха запоздало появившегося от опасности, которой мы, оказывается, подвергались. Валентин Петрович З-в, директор Адрасманского горнодобывающего комбината, поведал нам о возможности затягивания нас во внутрь горы ползущей породой и, как раз то место в уголке пещеры, где при зажжённой спичке туман от дыхания во влажной атмосфере своим рассеивающим светом призрачно освещал мокнущие следы моих кед, выданных хозлаборантом отдела института органической химии для поездок на сельхозработы, и являло собой тот Бермудский треугольник Адрасмана, где корабли и самолёты, конечно, не исчезли бы бесследно (они бы просто не вписались в тот временно-, а больше пространственный континуум), но исчезновение автора этих строк (а если бы не повезло покрупней, то и его чудесных спутниц) субъективно явилось бы не меньшим бедствием для передового человечества. Во второй раз этот фактор был учтён надлежащим образом и никакие прелести риска в качестве самоутверждения, не превалировали над осторожностью организованного туриста, охраняемого табличками «руками не трогать» и «Просят не плевать на пол». А таблички «Осторожно, опасная зона!» мы увидели, когда всё уже было ясно, они, как и часто бывает, были совсем не в тех местах, валяясь на камнях надписью вниз.

Следующая страница 5

Ещё о Канимансуре: Недра гор Карамазара

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s